Неточные совпадения
Фюрст Щербацкий замт гемалин унд тохтэр, [
Князь Щербацкий с женой и дочерью,] и по квартире, которую заняли, и по
имени, и по знакомым, которых они нашли, тотчас же кристаллизовались в свое определенное и предназначенное им место.
— Мисси, venez donc à notre table. Ou vous apportera votre thé… [идите к нашему столу. Вам сюда подадут чай…] И вы… — обратилась она к офицеру, говорившему с Мисси, очевидно забыв его
имя, — пожалуйте сюда. Чаю,
князь, прикажете?
С производством в чины и с приобретением силы при дворе меняются буквы в
имени: так, например, граф Строганов остался до конца дней Сергеем Григорьевичем, но
князь Голицын всегда назывался Сергий Михайлович.
Как только Аглая получила ежа, тотчас же уложила его с помощию Коли в плетеную корзинку, накрыла салфеткой и стала просить Колю, чтобы он сейчас же, и никуда не заходя, отнес ежа к
князю, от ее
имени, с просьбой принять в «знак глубочайшего ее уважения».
— Он! Он! — проговорил он тихо, но торжественно, — как живой! Слышу, повторяют знакомое и дорогое
имя, и припомнил безвозвратное прошлое…
Князь Мышкин?
В эту минуту в отворенные двери выглянуло из комнат еще одно лицо, по-видимому, домашней экономки, может быть, даже гувернантки, дамы лет сорока, одетой в темное платье. Она приблизилась с любопытством и недоверчивостью, услышав
имена генерала Иволгина и
князя Мышкина.
Пока он с наслаждением засматривался на Аглаю, весело разговаривавшую с
князем N. и Евгением Павловичем, вдруг пожилой барин-англоман, занимавший «сановника» в другом углу и рассказывавший ему о чем-то с одушевлением, произнес
имя Николая Андреевича Павлищева.
Князь быстро повернулся в их сторону и стал слушать.
— После, не мешайте. Да, я нездоров, — рассеянно и даже нетерпеливо ответил
князь. Он услышал свое
имя, Ипполит говорил про него.
—
Князь Мышкин? Лев Николаевич? Не знаю-с. Так что даже и не слыхивал-с, — отвечал в раздумье чиновник, — то есть я не об
имени,
имя историческое, в Карамзина «Истории» найти можно и должно, я об лице-с, да и
князей Мышкиных уж что-то нигде не встречается, даже и слух затих-с.
Многие заметили, что публика, бывшая в церкви, с невольным шепотом встречала и провожала
князя; то же бывало и на улицах, и в саду: когда он проходил или проезжал, раздавался говор, называли его, указывали, слышалось
имя Настасьи Филипповны.
На вопрос ее об
имени, — вопрос, которому она как бы с намерением придала оттенок таинственности, —
князь сначала было не хотел ответить; но тотчас же воротился и настойчиво попросил передать его
имя Настасье Филипповне.
— Послушайте, Лебедев, — твердо сказал
князь, отворачиваясь от молодого человека, — я ведь знаю по опыту, что вы человек деловой, когда захотите… У меня теперь времени очень мало, и если вы… Извините, как вас по имени-отчеству, я забыл?
А если, может быть, и хорошо (что тоже возможно), то чем же опять хорошо?» Сам отец семейства, Иван Федорович, был, разумеется, прежде всего удивлен, но потом вдруг сделал признание, что ведь, «ей-богу, и ему что-то в этом же роде всё это время мерещилось, нет-нет и вдруг как будто и померещится!» Он тотчас же умолк под грозным взглядом своей супруги, но умолк он утром, а вечером, наедине с супругой, и принужденный опять говорить, вдруг и как бы с особенною бодростью выразил несколько неожиданных мыслей: «Ведь в сущности что ж?..» (Умолчание.) «Конечно, всё это очень странно, если только правда, и что он не спорит, но…» (Опять умолчание.) «А с другой стороны, если глядеть на вещи прямо, то
князь, ведь, ей-богу, чудеснейший парень, и… и, и — ну, наконец,
имя же, родовое наше
имя, всё это будет иметь вид, так сказать, поддержки родового
имени, находящегося в унижении, в глазах света, то есть, смотря с этой точки зрения, то есть, потому… конечно, свет; свет есть свет; но всё же и
князь не без состояния, хотя бы только даже и некоторого.
Попадая в наш собор, особенно в его крипту, где лежат останки удельных
князей нижегородских, я еще мальчиком читал их
имена на могильных плитах, и воображение рисовало какие-то образы. Спрашивалось, бывало, у самого себя: а каков он был видом, вот этот
князь, по прозвищу «Брюхатый», или вон тот, прозванный «Тугой лук»?
Имена Минина и Пожарского всегда шевелили в душе что-то особенное. Но на них, к сожалению, был оттенок чего-то официального, «казенного», как мы и тогда уже говорили. Наш учитель рисования и чистописания, по прозванию «Трошка», написал их портреты, висевшие в библиотеке. И Минин у него вышел почти на одно лицо с
князем Пожарским.
Это случилось уже через две-три недели после моего приезда. Мне понадобилось засвидетельствовать две доверенности на
имя моего тогдашнего приятеля
князя А.И.Урусова для получения за меня поспектакльной платы из конторы московских театров. И вот я по указаниям знакомых испанцев отыскал наше посольство, вошел во двор и увидал в нем бородатого, плотного мужчину, сидевшего под навесом еще с кем-то.
Молодой
князь тотчас повернулся ко мне с удвоенно вежливым выражением лица; но видно было, что
имя мое совсем ему незнакомо.
Князь сообщил ему адрес Версилова, и действительно Версилов на другой же день получил лично от Зерщикова письмо на мое
имя и с лишком тысячу триста рублей, принадлежавших мне и забытых мною на рулетке денег.
Ты знаешь, этот старый
князь к тебе совсем расположен; ты чрез его покровительство знаешь какие связи можешь завязать; а что до того, что у тебя нет фамилии, так нынче этого ничего не надо: раз ты тяпнешь деньги — и пойдешь, и пойдешь, и чрез десять лет будешь таким миллионером, что вся Россия затрещит, так какое тебе тогда надо
имя?
—
Имени светлейшего
князя Суворова гренадерский Фанагорийский полк.
— Я умираю, ты остаешься единственной опорой твоей матери, единственным представителем рода
князей Гариных. Надеюсь, что эти важные обязанности, в связи с просьбой своего умирающего отца, заставят тебя изменить твою жизнь, а пойти иным, более достойным носимого тобою
имени жизненным путем.
—
Князь меня не так понял. Когда он сделал мне предложение, я сказала ему, что могу дать тот или другой ответ только вашему сиятельству, если вы от его
имени явитесь просить моей руки… — с явной насмешкой в голосе продолжала Пальм-Швейцарская.
Сроки всем этим обязательствам истекают на днях и потому он приглашает
князя уплатить по ним, грозя в противном случае предъявить их к протесту и взысканию, так как, сколько ему известно, доверенности у
князя Виктора кредитоваться от
имени отца никогда не бывало и дело это носит уголовный характер.
— Мы вместе пришли умолять вас об этом. Благословите нас и тем возвратите мне
имя честного человека! — упав перед матерью на колени и увлекая за собой Александру, сказал молодой
князь и тут же зарыдал.
Князь Владимир, между тем, по совету Гиршфельда, с согласия Милашевича, Кашина, Охотникова и других, добытых Гиршфельдом лиц, выдал на их
имя векселя в совокупности на очень значительную сумму.
— Второй, Александр, — отвечала она, — при посредстве двух жен породнился чуть не со всеми московскими лабазниками и, наконец, женился в третий раз на женщине, назвать которую ее настоящим
именем я даже не решаюсь и которая вместе с ним сделалась жертвою своей племянницы — дочери польской жидовки. Какое же отношение могу иметь я к этому новому, чуждому для меня, испозоренному по судам роду
князей Шестовых.
На другой день Николай Леопольдович доставил главноуправляющему графини Завадской, как условленную, или лучше сказать потребованную им сумму, так и прошение от
имени графини Варвары Павловны, в котором она ходатайствовала о назначении над родным племянником ее
князем Владимиром Александровичем Шестовым опеки за расточительность и просила о назначении опекуна, лично ей известного, отставного поручика Александра Алексеевича Князева, к которому питает полное доверие — сама же лично она не принимала на себя опеку над племянником лишь за преклонностью лет.
— Ошибаетесь, отец мой, у меня есть оправдание, но оно вместе с тем и ваше обвинение, я истратил все эти деньги на девушку, которую вы лишили состояния и крова, а я чести и доброго
имени, сто тысяч рублей, завещанных словесно на одре смерти моим дядей,
князем Иваном, его побочной дочери Александре Яковлевне Гариновой, она получила сполна. Остальное пошло также на нее и явилось лишь небольшим вознаграждением за то унижение, которое она терпела в доме ее ближайших родственников, в нашем доме.
Антип Ильич между тем, кроме церкви божией не ходивший в Петербурге никуда и посетивший только швейцара в доме
князя Александра Николаевича, получил, когда Егор Егорыч был у Сергея Степаныча, на
имя барина эстафету из Москвы.
— Следовало бы это, следовало! — горячился Егор Егорыч. — Глупый, дурацкий город! Но, к несчастию, тут вот еще что: я приехал на ваши рамена возложить новое бремя, — съездите, бога ради, к
князю и убедите его помедлить высылкой на каторгу Лябьева, ибо тот подал просьбу на высочайшее
имя, и просите
князя не от меня, а от себя, — вы дружественно были знакомы с Лябьевым…
Подпоручик Яков Иванович Ростовцев, открывший, как мы знаем, великому
князю Николаю Павловичу существование готового вспыхнуть заговора, был совершенно чужд ему и не знал ни его целей, ни разветвлений: он угадал только, что заговор этот давно существовал и что обстоятельства давали ему в руки опасное оружие против императорского правительства. Он узнал также по счастливому случаю
имена главных заговорщиков.
«После сего государь император повелел правящему должность государственного секретаря прочесть вслух отзыв великого
князя Константина Павловича на
имя председателя совета,
князя Лопухина.
Дня через два после этого письма прислано было на
имя Хвостовой от
князя Голицына письмо, в котором излагалась точная справка о судьбе корнета гвардии Василия Васильевича Хрущева.
Николай Павлович стал было расспрашивать его о подробностям заговора, но Ростовцев холодно ответил, что не назовет по
имени никого, так как и сам имеет смутные и, может быть, ошибочные сведения, но что великий
князь должен знать, что число приверженцев политических реформ в России весьма велико.
Князь Василий Львович привез с собою вдовую сестру Людмилу Львовну, по мужу Дурасову, полную, добродушную и необыкновенно молчаливую женщину; светского молодого богатого шалопая и кутилу Васючкб, которого весь город знал под этим фамильярным
именем, очень приятного в обществе уменьем петь и декламировать, а также устраивать живые картины, спектакли и благотворительные базары; знаменитую пианистку Женни Рейтер, подругу княгини Веры по Смольному институту, а также своего шурина Николая Николаевича.
— Сударыня, — не слушал капитан, — я, может быть, желал бы называться Эрнестом, а между тем принужден носить грубое
имя Игната, — почему это, как вы думаете? Я желал бы называться
князем де Монбаром, а между тем я только Лебядкин, от лебедя, — почему это? Я поэт, сударыня, поэт в душе, и мог бы получать тысячу рублей от издателя, а между тем принужден жить в лохани, почему, почему? Сударыня! По-моему, Россия есть игра природы, не более!
Дерпт официально был переименован в Юрьев, по первоначальному своему
имена: он был основан в одиннадцатом веке русским великим
князем Ярославом I, христианское
имя которого было Юрий.
— Государь, — ответил скромно Перстень, — много нас здесь бояр без имени-прозвища, много
князей без роду-племени. Носим что бог послал!
Князь узнал Басманова, и ревнивое воображение его закипело. Занятый одною мыслью об Елене, он не обратил внимания на речи мельника, но, услышав свое
имя, подумал, что видит в Басманове нового неожиданного соперника.
Наряду с этими, незабвенными на страницах истории русской славы трудами светлейшего
князя им было совершено нечто еще более колоссальное, доставившее ему наименование Таврического и уже окончательно обессмертившее его
имя в истории.
— План… план… — схватился за голову
князь. — Никакого определенного плана, надо просто похитить ребенка, пока его еще не крестили, пока он без
имени… вот и все…
—
Именем светлейшего
князя Григория Александровича прошу вас, ваше сиятельство.
Первое преимущество, доставленное
князем жителям Крыма, заключалось в том, что всем татарским
князьям и мурзам были пожалованы права и льготы русского дворянства, — населению дозволено было составить из среды своей войско, которое впоследствии участвовало под
именем «таврического национального войска» в войне России с Турцией, и, наконец, все назначенные прежним правительством каймаканы, кадии и муфтии были утверждены в своих должностях.
26 декабря он получил от императрицы благодарственный рескрипт, оканчивающийся такими словами: «дабы
имя ваше, усердною к нам службою прославленное, в воинстве нашем пребывало навсегда в памяти, соизволяем, чтобы кирасирский екатеринославский полк, коего вы шеф, отныне впредь именовался «кирасирским
князя Потемкина полком».
—
Князь Святозаров,
именем светлейшего
князя Григория Александровича, прошу вас следовать за мной! — сказал грудной приятный голос.
На других пирамидах горели составленные из фиолетовых и зеленых огней вензелевые
имена наследника престола, его супруги и обоих великих
князей, Александра и Константина Павловичей.
Восприемником его был соседний помещик Андрей Васильевич Петровский, по странной игре слепого случая носивший одно
имя с настоящим отцом ребенка,
князем Святозаровым.
Волнение
князя Андрея Павловича Святозарова объясняется далеко не признанием опасности подобного соперничества, а совершенно иными соображениями, пришедшими ему в голову при произнесении его женою
имени Потемкина.
На письменном столе покойного
князя Святозарова найдено было два запечатанных письма, на одном из которых стоял короткий адрес «полиции», а другое адресовано было на
имя княгини Зинаиды Сергеевны.
«Нет, он не таков, он, вероятно, готовит
князю удар, удар публичный, он захочет позабавиться этим страшным приключением, этой роковой опрометчивостью
князя… — тотчас и отвечал на нее Андрей Павлович. — Унизить
князя Святозарова: сорвать с него маску высоконравственного человека в этот развращенный век, затоптать в грязь
имя родовитого вельможи — это ли не победа развратника Потемкина, для выскочки — светлейшего
князя римской империи».